Email:
Пароль:
О НАУФОР
Членство в НАУФОР
Стандарты и рекомендации
Информационные материалы
Аттестация и обучение
Мероприятия
"Вестник НАУФОР"

Константин Церазов (Вестник НАУФОР №4 2016)

Константин Церазов, старший вице-президент, глава инвестиционного блока Банка ФК "Открытие", рассказывает Ирине Слюсаревой о настоящем и будущем возглавляемого им бизнеса, а также объясняет, почему точное целеполагание побуждает предпочитать деньги, но репутация от этого становится только лучше.

ПРОИЗВОДСТВО РЕШЕНИЙ

В инвестблоке банка "ФК Открытие" стремятся отойти от инструментального подхода в сторону сложных комплексных решений

- Каковы основные итоги прошлого года для инвестиционного блока банка "ФК Открытие"? Сегментированы ли российская и международная части вашего бизнеса?

- Инвестиционный бизнес группы "Открытие", работающий под брендом "Открытие Капитал", на текущий момент существует в двух ипостасях. Есть инвестиционная компания, который базируется в Лондоне и называется "Открытие капитал интернешнл" (Otkritie Capital International Limited). И есть российский блок инвестиционного бизнеса на базе банка "ФК Открытие" - именно он, собственно, и является полем моей работы.

Наш бизнес-блок по своей сути - банковский, для нас характерны именно банковские операции. Мы управляем казначейским портфелем, предоставляем российским клиентам (корпорациям и финансовым институтам) хеджирование валютных и процентных рисков, предлагаем структурные продукты, сделки РЕПО, предоставляем прямой доступ на финансовые рынки (брокерское обслуживание), сделки на долговом рынке (DCM). В общем, занимаемся тем, чем и должен заниматься классический инвестиционный банк.

Как уже сказано, основные категории наших клиентов - корпорации и финансовые институты. Собственно, клиентов другого профиля у нас не бывает, что называется, по определению.

- Разве вы не работаете с институциональными инвесторами?

- С российскими институциональными инвесторами ситуация немного сложнее: их сейчас у нас не так много. По большому счету их место заняли банки (как контрагенты). Есть еще очень большие игроки - иностранные институциональные инвесторы, но это совсем не наш сегмент. Поскольку мы - российский банк для российского бизнеса. Такова наша специализация в общей структуре единой большой бизнес-единицы - финансовой корпорации "Открытие".

- Как вписано в эту общую структуру ваше подразделение?

- Финансовая группа "Открытие" - крупный игрок, она имеет несколько ключевых бизнесов. Один из них - инвестиционный. В него входят, в частности, наш блок (российский) и компания Otkritie Capital International Ltd. Мы - российское юрлицо, они - английское. Каждый работает в своей части этого общего инвестиционного сегмента. Какие-то вещи не можем делать мы, а какие-то не могут делать они. Если нужно совместить функционал, то в такие моменты мы работаем как партнеры. Стараемся четко следить за фокусом работы каждой компании, чтобы пересечений не было. Хотя совсем уж четких границ здесь, конечно, быть не может в принципе.

- Скажем, операции с рублевыми облигациями - это строго ваша часть бизнеса?

- Наша часть - и рублевые, и валютные бонды. В этом смысле мы управляем валютой баланса банка. Наша основная задача - найти для банка максимальную доходность на единицу капитала. Портфель может быть целиком размещен как в тех, так и в других инструментах, а мы, соответственно, занимаемся управлением и дюрацией, а также валютой.

Сейчас, например, наш портфель имеет пропорции 1:1. Это объясняется тем, что идет процесс активного погашения евробондов: просто потому, что на текущий 2016 год приходится много погашений. Поэтому доля евробондов сейчас сокращается, так сказать, естественным путем.

- Можно ли оценить, сделки в каких сегментах генерировали компании основные части суммарной доходности? Какова, одним словом, структура выручки?

- Если брать общий доход как 100%, то примерно 40% приходится на облигационный портфель. Порядка 30-40% приходится на бизнес репо; еще процентов 10% - операции со свопами; еще примерно столько же - ПФИ; и порядка 5% - все, что связано с размещением облигаций. На этот год перед нами стоит задача уменьшить долю бондов и РЕПО и, соответственно, нарастить долю ПФИ и FX. Раньше мы не занимались активным развитием бизнеса с производными; сейчас мы его потихоньку наращиваем. Наша цель - уравнять доли операций с каждым названным классом инструментов до 15-20%, чтобы пропорции стали более правильными. Понятно, что долю размером в 20% в сегменте DCM мы никак не снизим до 5%, это физически невозможно, но немного сбалансировать этот сегмент - вполне реалистичная задача. В том числе с точки зрения тех человеческих и капитальных ресурсов, которые мы направили на решение этих вопросов.

- Вы будете уменьшать портфель облигаций?

- Прошлый год был очень успешным: в отличие от 2014 года, он шел на возрастающем тренде. Мы много заработали на облигациях. Сейчас доход от этих операкий автоматически уменьшается. Кроме того, мы довольно осторожно смотрим на рынок облигаций вообще. За весь год наш портфель сократился в номинальном объеме примерно на 30%. Мы это делаем намеренно, чтобы не нести большие кредитный и процентный риски. С другой стороны, в наших планах снижение дюрации. На начало прошлого года дюрация нашего портфеля составляла 2,5-2,7; сейчас - 1,2-1,5. Чем меньше дюрация, тем меньше прибыльность. То есть, идет как бы натуральное выгашивание, и мы хотим его компенсировать другими бизнесами.

Поясню. Если представить себе всю выручку компании как одно целое, то мы стремимся, чтобы она была разделена на примерно одинаковые части, а не так, чтобы было две огромных составляющих, а остальные части совсем незначительные.

- Как вы оцениваете текущее состояние рынка РЕПО, его ближайшие перспективы? Достаточно ли комфортно вам работать на нем? Как вы оцениваете усилия MOEX по введению новых инструментов?

- В моем понимании все, что делают Центральный банк и Московская биржа на рынке РЕПО, заслуживает самой высокой оценки. Центральный банк строит правильную систему, а биржа вводит в нее правильные инструменты. Тут, как мне видится, есть один риск: мы как российские игроки можем стать полностью зависимы от ЦБ и Московской биржи. Несколько лет назад наш бизнес был более диверсифицированным и развивался одинаково как на внутреннем рынке, так и на внешнем.

Понятно, что на ситуацию влияет и политическая, и инвестиционная составляющие. Западные игроки стали менее активными, они поставляют меньше ликвидности, меньше бизнеса. Центральный банк заполнил весь вакуум, который возник в результате такого положения. Даже не просто восполнил, а стал более значимым контрагентом. Но у игроков в результате появилась зависимость от ЦБ. Это две стороны одной медали.

Но и Центральный банк, и биржа сделали много правильных вещей. Более того, я уверен, что они будут продолжать развивать рынок РЕПО.

- Возможно, следовало бы стимулировать приход на российский рынок других игроков - не местных, но и не западных?

- В принципе наши финансовые власти очевидно протаптывают дорожку на Восток, и это правильно. Проблема в том, что это длительный процесс: у восточных финансовых рынков есть своя специфика. Не в последнюю очередь ментальная. Так что со временем мы точно придем туда. Но дорога будет долгой. В текущей ситуации, как мне кажется, более вероятно возвращение на российский рынок западных игроков, а не появление восточных - просто потому, что пока так проще. Англосаксонский менталитет определяет особенности поведения западных инвесторов на внешних рынках: в частности, они первыми уходят; но приходят тоже первыми. Западные игроки самые мобильные, поэтому они первыми появятся в России. Хорошо это или плохо - вопрос, скажем так, философский.

Понятно, что для российского рынка чем больше диверсификация и шире палитра контрагентов, тем лучше. И следует сказать, что и Центральный банк, и Московская биржа делают все для этого

- Можно ли считать, что наш рынок РЕПО развивается в том же направлении, что и ведущие западные рынки? что он все больше становится поставщиком ликвидности?

- На данный момент российский рынок РЕПО является довольно серьезным источником ликвидности. Мы его воспринимаем двояко: и как источник ликвидности (можно закладывать свои бумаги), и как безрисковый арбитражный бизнес. Для нас это одна из ключевых площадок, и жизненно необходимая с точки зрения ресурсной базы, и интересная с точки зрения возможностей заработка на арбитраже. Доля нашего дохода от этого бизнеса сопоставима с доходом от долгового портфеля.

- Как вы строите работу с облигациями?

- Если к нам придет клиент, планирующий выпуск бондов, мы будем анализировать сделку, во-первых, с точки зрения технической (какие рейтинги могут получить эти бумаги, кто может их купить и так далее). Во-вторых, будем проводить кредитный анализ, то есть штатную процедуру, которую и должен проводить банк в отношении потенциального эмитента: можем ли мы купить эти бумаги на свою книгу или нет, какая возможна комиссия и так далее.

Эти два этапа не вполне тождественны. Выпуск облигаций - это один бизнес, а их покупка -другой. Мы их намеренно отделяем, поскольку в противном случае получится, что мы сами себе создадим риск.

- Но разве андеррайтер обязан выкупать выпуск? Понятно, что эмитент хочет гарантий, но они же не всегда становится обязательствами?

- Корпоративные клиенты достаточно часто ставят такие обязательства. Но у сделки покупки облигаций есть несколько параметров: кредитное качество эмитента, объем эмиссии и цена бумаги. Определяющий фактор - цена. Можно предложить любой актив любому трейдеру, и он стопроцентно ответит, что любая сделка - вопрос цены. Всегда есть некая цена, по которой трейдер готов и купить, и продать. Механизм работает примерно так.

Выпустить простую облигацию, так называемый рlain vanilla bond (традиционная облигация с фиксированной ставкой и обычной срочностью) в принципе может каждый игрок. И продать простую облигацию тоже может каждый. Задача серьезного игрока - зарабатывать на каждой сделке как можно больше денег для акционеров и привлекать как можно больше клиентов. Поэтому приоритет нашей компании - более сложные сделки: секьюритизированные, структурированные…

Plain vanilla bond - хороший и правильный инструмент. Но он предполагает только определенную маржа, и кроме этой маржи - ничего. Кроме того, это очень конкурентный рынок. Поэтому мы будем продолжать их выпускать, но хотели бы снижать их долю в нашем портфеле. Вообще наши планы даже еще более радикальны - мы хотели бы в принципе отойти от инструментального подхода, от работы в инструментальной ментальности. И предлагает клиентам сложные комплексные решения, в рамках которых можно переходить от одного инструмента к другому.

Мы даже создали отдельный департамент, который занимается разработкой таких решений.

- Как это работает?

- Сотрудники этого департамента обсуждают с клиентами их конкретные потребности, а дальше, уже на основе этих потребностей, предлагают индивидуальные решения. Например, у клиента есть долг, который нужно погасить, и ему предлагают комплекс возможных действий. Для погашения долга можно получить кредит в рублях, кредит в валюте, можно выпустить облигации. Например, клиент хочет взять рублевый кредит, но по более низкой ставке. Он может его взять в валюте (подскажем, где и по какой ставке), затем вернуться к нам, а мы конвертируем эти деньги - это один из возможных алгоритмов. Если брать рублевый кредит дорого, то в качестве альтернативы можно выпустить бонды. И так далее.

На основное решение можно нарастить массу других. Задача в том, чтобы минимизировать расходы клиента и при этом максимизировать доходы банка.

Уже в момент, когда мы только задумывали создать этот сервис, было понятно, что подобный путь можно предложить не каждому клиенту: он достаточно сложный, достаточно затратный во всех смыслах. Поэтому мы выделили топ-150 наших базовых клиентов и именно им и будем предлагать такие решения. Все остальные будут работать в логике стандартных инструментов, как всегда и работали.

Приведу простой пример. Человек покупает однокомнатную квартиру и нанимает инвестиционного консультанта, чтобы понять, как именно совершить эту сделку: на свои деньги, или на заемные, или взять ипотеку. В этом случае его расходы на консультирование будут неоправданно высокими и существенно обременят покупку. Ему выгоднее самому все посчитать. А вот если речь идет о дворце, то тут сделка может получиться очень сложной. Надо учесть и налоговые последствия, и эксплуатационные, и юридические, и выяснить историю владения, и много чего еще. В этом случае - однозначно следует нанять специалиста. В итоге эти расходы отобьются.

- Пытаетесь ли вы искать компании - потенциальных эмитентов облигаций в тех сегментах, которые демонстрируют рост? Или работаете в какой-то другой логике?

- На самом деле мы комбинируем разные методы. У нас есть постоянные клиенты, с которыми мы работаем уже довольно давно и реализуем проекты в рамках существующих отношений. Кроме того, мы используем также агрессивные методы клиентского поиска, на основе самых разных стратегий. В том числе, возможен, например, путь, когда клиент, придя за размещением бондов, уходит с решением взять кредит и провести конверсию - потому что на самом деле ему было нужно именно это.

Есть специальный департамент, который занимается только выпуском бондов. И вот он как раз работает или с уже существующими клиентами, или с теми, кто, как мы считаем, должны принести value в этом году. Кроме того, работает департамент разработки решений, о котором я говорил раньше. Это подразделение осуществляет глобальный поиск вариантов.

Мы довольно агрессивно работаем с банками второго эшелона - это, можно сказать, наш конек. Так же агрессивно сотрудничаем с корпорациями второго эшелона. В совокупности получается широкий сегмент.

Мы намеренно перестали работать с субфедеральными бумагами, поскольку нас не устраивает соотношение риск/доходность в этом сегменте. И практически не работаем с корпорациями первого уровня, поскольку этот бизнес предполагает низкую доходность. Есть две методологии работы на этом рынке: первая - попадать в рейтинги; вторая - зарабатывать. Для нас важно, конечно, входить во все наиболее представительные рейтинги, и мы в них входим, но все-таки заработок - это основное. Главная задача частного банка - зарабатывать деньги для акционеров.

При прочих равных деньги предпочтительнее. Поэтому мы будем выбирать вариант, более доходный и менее рискованный для банка. А доброе имя приложится. Целеполагание должно быть точным.

- Как вы оцениваете действия Центрального банка в отношении банков второго уровня - можно ли назвать происходящие процессы консолидацией?

- Вопрос немного за рамками моей компетенции. Тем не менее отвечу от себя лично. Консолидация идет довольно давно - и довольно успешно. Большого сюрприза в действиях регулятора нет, он публично многократно провозглашал свои цели. Методы и скорость обсуждать не будем. Но в целом процесс идет в понятном направлении.

- Как вы работаете на валютном рынке?

- Мы проводим конверсионные операции как в интересах банка так и в интересах наших клиентов. Сотрудники "Открытия", которые работают в регионах, предлагают клиентам, в том числе, валютные сервисы. И популярность таких сервисов набирает обороты - медленно, но верно. Есть планы увеличить объемы этого бизнеса в текущем году примерно в два раза.

Следует заметить, что на валютном рынке мы и сейчас уже зарабатываем неплохие деньги. Вместе с тем это не то направление, которые мы собираемся бурно развивать, инвестировать большие деньги в технологии. Специфика этого рынка - именно технологии, здесь они первичны, а не люди. Этот бизнес растет как ком, органическим путем. Заставить его развиваться взрывообразно - невозможно.

- Каковы основные направления вашей активности на рынке ПФИ? Считаете ли вы, что на сегодня основные застарелые проблемы этого рынка (например, наличие механизма ликвидационного неттинга) решены?

- Мы считаем, что механизм ликвидационного неттинга в России существует. Следующий шаг должен состоять в том, что это поймут и признают все участники.

Российский рынок производных - это история взлетов и падений. Он был очень востребован, потом на нем погорело очень много людей, потом он опять стал модным... Наша логика в отношении рынка деривативов проста: ПФИ - это метод не спекуляций, а хеджирования. Если к нам приходит клиент и заявляет, что хочет заработать на колебаниях курсов фунт/евро, то мы пытаемся отговорить его от этой идеи. Нет проблемы игры на курсах, но мы стараемся привязывать такие операции к основному бизнесу клиента. Если он, скажем, торгует нефтью на экспорт, понятно, что ему надо хеджировать свои долларовые поступления. Такие инициативы мы поощряем: скажем, помогаем понять, каким инструментом ему надо хеджироваться и на какой объем. А вот чистые спекуляции на курсах - нет, не поощряем.

В принципе клиентов, которые интересуются рынком деривативов, много. Однако следует придавать их интересу верное направление, привязывать его к основным бизнес-процессам. Вот в этом направлении мы и стараемся работать. Предлагаем эти решения довольно осторожно, в том числе не стремимся их слишком усложнять. Вряд ли нужны решения, в итоге приносящие практически нулевую доходность и предполагающие с определенного момента огромные риски. Можно совершить разовую сделку, которая принесет массу денег. Но потом, когда клиент почти неминуемо понесет потери, он обидится на банк. Поэтому здесь следует добиваться аккуратного роста. И постепенного обучения.

Наш банк в этом направлении развивается органически, не спеша. Год назад мы наняли команду специалистов по производным. Тогда же, год назад, запустили процентные деривативы, валютные - полгода назад (как бы странно это ни звучало). Сейчас к нам приходит трейдер по сырьевым рынкам. Мы потихоньку наращиваем и команду, и компетенции.

Ключевые для нас продукты - золото и нефть. Решение совершенно очевидное для российского банка. Понятно, что мы сможем делать на рынке сырья и арбитражные операции, но они будут носить, скорее, тестовый характер. Логика тут иная: мы как банк стараемся в каждом инструменте получать возможность хеджирования. Наверное, будем также пробовать операции с серебром - просто чтобы понять, как этот инструмент работает. Но сильно входить в этот рынок точно не будем.

- Каковы ваши базовые требования к членам команды? Как вы решаете кадровые вопросы?

- Кадровый вопрос - это то, с чем я прихожу на работу, а потом с ним же ухожу домой.

Главный вопрос - в качестве персонала. Есть зоны, которые довольно хорошо покрыты. Например, наш облигационный деск за прошедший год научился делать абсолютно любые операции, на любых площадках, в любых валютах. В том числе могут заключать экзотические сделки: в подобной ситуации все решается максимум в течение недели. Я как руководитель об этом даже не думаю: все будет сделано. Базовый DCM у нас отличный, но если возникает потребность структурирования, то приходится оценивать возможности более строго. Товарным рынком, как уже сказано, мы начали заниматься гораздо позже прочих бизнесов. То есть, зона наших экспертиз не вполне равномерна.

Разные проблемы мы стремимся решать разными методами и на различных интервалах времени. В целом сейчас на отечественном рынке найти нужного специалиста стало гораздо проще и дешевле. Стало меньше экспатов и, соответственно, больше российских специалистов, которые имеют именно тот менталитет, который нужен нам. И которые готовы работать в Москве.

С другой стороны, хороших специалистов мало всегда. Сейчас их тоже мало - так что мы их ищем.

Можете ли вы сказать, какая сделка была у вас лучшей в прошлом году?

- Какую-то одну сделку выделить действительно сложно. Во-первых, хотел отметить размещение дебютных еврооблигаций для клиента банка. Сделка была структурирована в форме 10-летних субординированных еврооблигаций. В июле 2015 года - успешно закрыта в объеме 8 млрд руб. Размещение прошло в условиях закрытых внешних рынков в адрес институциональных инвесторов с последующим листингом на западной (Ирландской) фондовой бирже.

Во-вторых, одной из лучших сделкок в прошлом году стал расчетный валютно-процентный своп с открытой датой. Компания, совершая данную сделку, основным образом хеджировала риск ослабления курса рубля против доллара, при этом оставляла за собой право в любой момент досрочно выйти из инструмента при, негативном для сделки, движения курса. Дополнительно, экономика валютно-процентного свопа позволяла осуществлять неттинг требований и обязательств, что значительно упрощало процесс платежей. Итогом для клиента стал финансовый результат по сделке с доходом более 12% годовых в долларах США Стоить отметить также структурное финансирование дочерних компаний, входящих в крупнейшие государственные финансовые группы. Сделки предполагали обеспеченье долговыми бумагами. При срочности сделки на 1 год удалось обеспечить доход для Группы порядка $10 миллионов долларов при крайне эффективной нагрузке на регуляторный капитал.

Дата публ./изм.
10.05.2016